Интервью с The Beatles (10.12.1963)

Место Действия: Донкастер, Англия.

Дата: 10 декабря 1963 г.

Перевод: Дмитрий Doomwatcher Бравый 20.12.04.

— Ринго Стар, всем известно, что вы выросли в особом месте, если бы вы не нашли себя в музыке, возможно, вам было бы весьма не просто найти свое место в жизни. Как ты это можешь прокомментировать?

Ринго: Конечно, так оно и есть. Я хочу сказать, что когда мне было 16 лет, то я шатался по улицам с остальными ребятами, и все мы были в спецовках. Понимаешь, мы не раз дрались с местной шпаной, типа того. Но потом я увлекся барабанами, а мой сосед играл на гитаре. И я нашел себе занятие...

Джон: (поет) «Пижон!»

Ринго: (смеется) ...и мы начали играть вместе. А другой чувак с работы смастерил бас гитару из старого ящика из-под чая... такое было время, понимаешь. Хочу заметить, что это было где-то в «58. И мы играли вместе, а потом мы начали играть на танцах и т. д., понимаешь, и нам это понравилось. Потом мы перестали каждый вечер околачиваться на углах.

— Не хочешь ли ты сказать, что ваш успех оставил на тебе неизгладимый след, Ринго, изменил твое отношение к жизни или твои жизненные приоритеты?

Ринго: Да, конечно.

— Джордж Харрисон, насколько изменилась твоя жизнь музыканта The Beatles по сравнению с тем, что, было, скажем, 4 года тому назад?

Джордж: Все кардинально изменилось. У нас больше нет права на частную жизнь. И мы, гм, теперь принадлежим публике. Чтобы мы не думали на сей счет.

— А тебя не угнетает, что теперь вы публичные фигуры не способные жить своей личной жизнью?

Джордж: Да, ты привыкаешь к этому, и через какое-то время ты уже воспринимаешь это как само собой разумеющееся и делаешь все на автопилоте... как робот, поешь, раздаешь автографы и (смеется) машешь приветливо толпе.

— А как же домашняя жизнь, семья? Что же вам остается?

Джордж: Да. Время от времени, скажем, раз в 2 недели, нам удается вырваться домой. И, гм, если мы не появляемся в своем родном городе, в этом нет ничего страшного; публика не ждет нашего приезда, а мы... Ну, ты понял, тихо мирно.

— А такая популярность меняет семейный уклад?

Джордж: Гм, вовсе нет. Это делает наших близких еще более популярными (смеется) и так или иначе, через какое-то время, люди начинают узнавать моих родителей, понимаешь, тоже самое творится и с остальными. Они говорят, «Это папа Джорджа», а до этого они не отличили бы его от Адама. Но, конечно, предки ведут себя, как ни в чем не бывало.

— А как насчет богатства, которое дает такой успех? Это как-то изменило твою жизнь... и жизнь твоей семьи?

Джордж: Нет. Ничего подобного... никак не изменило. Кроме отдыха где угодно. Понимаешь, просто мы можем снять деньги со счета в банке и поехать отдыхать куда захотим.

— Тебя можно назвать философом группы. Что ты считаешь высшей точкой своей жизни? Что будет с тобой, когда все это закончится?

Джордж: Ну, гм, я думаю, что мы будем заниматься музыкой еще парочку лет. Чем бы мы не... Я хочу сказать, конечно, наша популярность не может быть вечной. Но, я думаю, что мы должны протянуть еще, по крайней мере, пару лет.

— И что потом будет с Джорджем Харрисоном?

Джордж: Не знаю. Со временем, я узнаю. Наверное, я займусь каким-нибудь мелким бизнесом, что-то типа этого.

— Ты не видишь себя в будущем музыкантом?

Джордж: Нет, почему, вижу. Я хотел бы записывать пластинки, понимаешь, работать с другими артистами. Не обязательно играть на сцене... я мог бы стать продюсером.

— Техником.

Джордж: Гммм. Но я не знаю. Сейчас, трудно сказать.

— Пол Маккартни, ты один из оригинальных музыкантов The Beatles. Так как родилось имя The Beatles?

Пол: Ну, Диббс, гм, это название придумал Джон. Это всего лишь имя; только для группы, понимаешь. Просто у нас не было названия. Да, конечно; мы не были безымянным коллективом, но мы меняли название группы раз десять в неделю, понимаешь... и мы все никак не могли остановиться на каком-то одном имени. И как-то ночью Джон придумал название The Beatles. И он объяснил нам, что это название должно писаться через «E-A», и мы сказали, «O, да, это такая шутка».

— И теперь это не просто название, оно представляет большую часть молодого населения страны – тех, кого называют «Beatle People» («Битломанами»). Эти люди считают себя какой-то особой кастой?

Пол: Нет, я бы не назвал нас какой-то группировкой. Дело в том, что люди всегда говорят, «Это мы придумали эту моду и т. д.», но на самом деле, все что мы сделали это популяризировали модные течения. И в этом случае, мы побуждаем других людей, пропагандировать парочку наших идей, понимаешь; и это замечательно. Но, конечно, мы не пытались сознательно организовать какое-то модное течение.

— Вы были очень молоды, когда началась эта грандиозная популярность, а сейчас вы мчитесь на вершине. Это можно назвать горным пиком... применительно к вашей жизни?

Пол: Я не понимаю о чем это ты, твоя цитата «очень молоды». Ведь это случилось только год назад.

— Но ведь вы работаете с 58-го, не так ли?

Пол: Да, ты прав... это нельзя назвать работой, понимаешь. Строго говоря, мы не работали с «58, и занимались музыкой как хобби. Потому что мы занимались этим только на полупрофессиональном уровне. Я бросил школу и отдался любимому делу. И мы зарабатывали всего несколько фунтов в неделю, понимаешь. Это нельзя было назвать работой. Самое важное, что теперь мы чувствуем себя в безопасности... так или иначе, сейчас нам не нужно о чем-то беспокоится, что мы будем делать потом. Нас это не волнует.

— Что, и никто из вас не считает занятие музыкой – профессией?

Пол: Да, конечно не считает. Мы все так думаем, если все внезапно рухнет, тогда, мы будем заниматься чем-то другим, найдем себя в другой профессии. Но, судя по ответам Ринго и Джорджа, нам очень не хочется возвращаться к этому... скажем так, «я хотел бы сочинять баллады, сниматься в кино, актерствовать», и это было бы так банально. Потому что многие говорят о том, что нам не стоит идти в актеры, сочинять баллады или сниматься в кино. Так что, гм, наверное, мы не станем этим заниматься, пока не почувствуем, что это просто необходимо. В следующем году мы попытаемся сняться в фильме, и если обнаружится, что кто-то из нас может не плохо играть, то кто-то из нас может пойти в актеры. Но в данный момент мы совершенно не видим себя актерами.

— Джон Леннон, говорят, что из всех битлов ты самый грубый юморист.

Джон: Кто это сказал?

— Я прочитал об этом в какой-то газете.

Джон: Ну, ты же знаешь эти газеты.

— Нет, не знаю. И что же эти газеты?

Джон: Они ошибаются.

— (смеется) вот так ошибка... это же интересная черта характера.

Джон: Я не приятный тип.

— (смеется) И это доказательство грубого юмора?

Джон: Нет, не думаю, что я такой грубиян-юморист. Это всего лишь досужее мнение.

— Как на тебя лично повлиял успех The Beatles?

Джон: Я конкретно заработал на этом. Вот такое преимущество.

— А этот успех как-то влияет на твою жизнь, скажем так, сейчас этот успех тебя успокаивает или наоборот возбуждает?

Джон: Я не знаю, понимаешь. Серьезно.

— А ты мог бы сделать карьеру комика?

Джон: Нет. (смеется) Какой из меня комик.

— Почему же?

Джон: Я не достаточно прикольный.

— Гм, ты увлекался поэзией в школе.

Джон: Кто это сказал?

— Это написано в книге составленной The Beatles и названной, «The Beatles».

Джон: (смеется) Я не читал эту книгу. Обычно, мы такие вещи не пишем.

— Ведь недавно ты написал хорошие юмористические стихи?

Джон: Да.

(репортер передает Джону лист бумаги с одним из ленноновских стихов, остальные музыканты The Beatles хихикают)

— (смеется) У меня чисто случайно оказалось с собой вот это. Стихотворение «Dressed in my brown...» О, нет, я потерял его. Держи. Я не могу читать это, понимаешь. Я просто сочинил его. (Хихикает) Ну, это всего лишь начало моей литературной деятельности!

(корреспондент смеется)

Джон: (читает) «В своем коричневом свитере с «Т» образным воротником я легко заработал себе корону невилльского клуба, воображаемую дыру. Скоро все, но скоро люди начали задавать мне такие вопросы как «где налог, чувак?»

— Я переворачиваю страницу. (продолжает читать) «И очень быстро я заметил, что все мальчишки и девчонки сидят в огрызке втулки; курят грыжу и принимают Одеон, и кайфуют. Кто-то был ростом только 4 фута 3 дюйма, но у него был индийский горб, который он вырастил во сне».

Джон: Но такое творчество просто помогает мне не свихнуться.

— Этот бизнес может свести тебя с ума?

Джон: Нет, я вполне нормальный, правда. Если ты почитаешь битловские книжки... там сказано, что я нормальный чувак.